Неточные совпадения
Он бродил без цели. Солнце заходило. Какая-то особенная тоска начала сказываться ему в последнее
время. В ней не было чего-нибудь особенно едкого, жгучего; но от нее веяло чем-то постоянным, вечным, предчувствовались безысходные годы этой холодной мертвящей тоски, предчувствовалась какая-то вечность на «аршине пространства». В вечерний час это
ощущение обыкновенно еще сильней начинало его мучить.
И до того уже задавила его безвыходная тоска и тревога всего этого
времени, но особенно последних часов, что он так и ринулся в возможность этого цельного, нового, полного
ощущения.
Познаете со
временем; а днесь довольны будьте оного
ощущением.
Не понимая, что это и откуда, в середине работы он вдруг испытал приятное
ощущение холода по жарким вспотевшим плечам. Он взглянул на небо во
время натачиванья косы. Набежала низкая, тяжелая туча, и шел крупный дождь. Одни мужики пошли к кафтанам и надели их; другие, точно так же как Левин, только радостно пожимали плечами под приятным освежением.
«Вот как приходится жить», — думал он, жалея себя, обижаясь на кого-то и в то же
время немножко гордясь тем, что испытывает неудобства, этой гордостью смягчалось
ощущение неудачи начала его службы отечеству.
Прислушиваясь к себе, Клим ощущал в груди, в голове тихую, ноющую скуку, почти боль; это было новое для него
ощущение. Он сидел рядом с матерью, лениво ел арбуз и недоумевал: почему все философствуют? Ему казалось, что за последнее
время философствовать стали больше и торопливее. Он был обрадован весною, когда под предлогом ремонта флигеля писателя Катина попросили освободить квартиру. Теперь, проходя по двору, он с удовольствием смотрел на закрытые ставнями окна флигеля.
Грэй замер. В то
время, как другие женщины хлопотали около Бетси, он пережил
ощущение острого чужого страдания, которое не мог испытать сам.
По крайней мере со мной, а с вами, конечно, и подавно, всегда так было: когда фальшивые и ненормальные явления и
ощущения освобождали душу хоть на
время от своего ига, когда глаза, привыкшие к стройности улиц и зданий, на минуту, случайно, падали на первый болотный луг, на крутой обрыв берега, всматривались в чащу соснового леса с песчаной почвой, — как полюбишь каждую кочку, песчаный косогор и поросшую мелким кустарником рытвину!
Много ужасных драм происходило в разные
времена с кораблями и на кораблях. Кто ищет в книгах сильных
ощущений, за неимением последних в самой жизни, тот найдет большую пищу для воображения в «Истории кораблекрушений», где в нескольких томах собраны и описаны многие случаи замечательных крушений у разных народов. Погибали на море от бурь, от жажды, от голода и холода, от болезней, от возмущений экипажа.
Потом, за разговором, Смердяков на
время позабылся, но, однако же, остался в его душе, и только что Иван Федорович расстался с Алешей и пошел один к дому, как тотчас же забытое
ощущение вдруг быстро стало опять выходить наружу.
Это освящение плотской жизни и
ощущение ее божественной органичности не вполне покинуло человека и в наше
время.
И в то же
время, среди этой борьбы, сердце у него замирало от предчувствия страсти: он вздрагивал от роскоши грядущих
ощущений, с любовью прислушивался к отдаленному рокотанью грома и все думал, как бы хорошо разыгралась страсть в душе, каким бы огнем очистила застой жизни и каким благотворным дождем напоила бы это засохшее поле, все это былие, которым поросло его существование.
Я почувствовал, как какая-то истома, какая-то тяжесть стала опускаться мне в ноги. Колени заныли, точно в них налили свинец.
Ощущение это знакомо всякому, кому случалось неожиданно чего-нибудь сильно испугаться. Но в то же
время другое чувство, чувство, смешанное с любопытством, с благоговением к царственному грозному зверю и с охотничьей страстью, наполнило мою душу.
Итак, скажи — с некоторого
времени я решительно так полон, можно сказать, задавлен
ощущениями и мыслями, что мне, кажется, мало того, кажется, — мне врезалась мысль, что мое призвание — быть поэтом, стихотворцем или музыкантом, alles eins, [все одно (нем.).] но я чувствую необходимость жить в этой мысли, ибо имею какое-то самоощущение, что я поэт; положим, я еще пишу дрянно, но этот огонь в душе, эта полнота чувств дает мне надежду, что я буду, и порядочно (извини за такое пошлое выражение), писать.
Варя воротилась в комнату и молча подала матери портрет Настасьи Филипповны. Нина Александровна вздрогнула и сначала как бы с испугом, а потом с подавляющим горьким
ощущением рассматривала его некоторое
время. Наконец вопросительно поглядела на Варю.
Пораженный внезапным появлением Рогожина, князь некоторое
время не мог собраться с мыслями, и мучительное
ощущение воскресло в его сердце.
Я некоторое
время молча прислушивался, и внезапная мысль, что передо мною сумасшедшая женщина, вызвала у меня
ощущение брезгливого страха.
Эти сильные и довольно разнообразные
ощущения стали между мной и арифметикой неодолимой преградой. Даже когда Пашковскому через некоторое
время отказали (или он нашел невесту), я все-таки остался при убеждении, что поверку деления можно понять лишь по особой милости господа, в которой мне отказано с рождения…
«Темного» карцера не было, никто нас туда не отводил, и мы проводили
время просто где-нибудь в пустом классе. Это было очень удобно, особенно для невыучивших урока, но пользовались этим редко: так жутко было
ощущение этой минуты… Того же результата, впрочем, можно было добиться иначе: стоило раскрыть ножик и начать чистить ногти. Самаревич принимался, как тощий ветряк на порывистом ветре, махать руками, называл ученика негодяем и высылал из класса.
Однажды отец с матерью долго ночью засиделись у Рыхлинских. Наконец сквозь дремоту я услышал грохот нашей брички во дворе, а через некоторое
время совсем проснулся от необычайного
ощущения: отец и мать, оба одетые, стояли в спальне и о чем-то горячо спорили, забыв, очевидно, и о позднем часе, и о спящих детях. Разговор шел приблизительно такой...
В один из последних вечеров, когда я прогуливался по шоссе, все
время нося с собой новое
ощущение свободы, — из сумеречной и пыльной мглы, в которой двигались гуляющие обыватели, передо мною вынырнули две фигуры: один из моих товарищей, Леонтович, шел под руку с высоким молодым человеком в синих очках и мягкой широкополой шляпе на длинных волосах. Фигура была, очевидно, не ровенская.
Я не помню даже
времени в целой жизни моей, когда бы я был полон более надменных
ощущений, как в те первые дни моего выздоровления, то есть когда валялась соломинка на постели.
Все это я таил с тех самых пор в моем сердце, а теперь пришло
время и — я подвожу итог. Но опять-таки и в последний раз: я, может быть, на целую половину или даже на семьдесят пять процентов налгал на себя! В ту ночь я ненавидел ее, как исступленный, а потом как разбушевавшийся пьяный. Я сказал уже, что это был хаос чувств и
ощущений, в котором я сам ничего разобрать не мог. Но, все равно, их надо было высказать, потому что хоть часть этих чувств да была же наверно.
Как могущественно все настроивало ум к мечтам, сердце к тем редким
ощущениям, которые во всегдашней, правильной и строгой жизни кажутся такими бесполезными, неуместными и смешными отступлениями… да! бесполезными, а между тем в те минуты душа только и постигает смутно возможность счастья, которого так усердно ищут в другое
время и не находят.
Молодой человек все это
время молчал, краснел, перебирал носовой платок и собирался что-то сказать; у него шумело в ушах от прилива крови; он даже не вовсе отчетливо понимал слова генерала, но чувствовал, что вся его речь вместе делает
ощущение, похожее на то, когда рукою ведешь по моржовой коже против шерсти. По окончании воззвания он сказал...
По слабости ли сил, по недостатку ли характера, но дело в том, что я — бесполезный человек, и, убедившись в этом, я полагаю, что я один хозяин над моей жизнию; я еще не настолько разлюбил жизнь, чтоб застрелиться, и уж не люблю ее настолько, чтоб жить на диете, водить себя на помочах, устранять сильные
ощущения и вкусные блюда для того, чтоб продлить на долгое
время эту жизнь больничного пациента.
Совершенство, перенесенное во
времени, и вызывает томительное
ощущение скуки.
Но он, разумеется, не замедлил отогнать от себя это
ощущение и у гостиницы Архипова, самой лучшей и самой дорогой в городе, проворно соскочив с облучка и небрежно проговорив косой даме «merci», пошел, молодцевато поматывая головой, к парадным дверям своего логовища, и думая в то же
время про себя: «Вот дур-то на святой Руси!..
Все эти
ощущения смутно переживались его разгоряченным мозгом в то
время, когда он твердою походкой шел по направлению к графскому дому за своей путеводительницею — старой Агафонихой.
По мере рассказа подруги, Наталья Федоровна постепенно приходила в себя. Это открытие, почти циничное глумление молодой девушки над тем светлым прошлым, которое графиня оберегала от взгляда непосвященных посторонних людей, от прикосновения их грязных рук, как за последнее
время решила она, производило на нее
ощущение удара кнутом, и от этой чисто физической боли притуплялась внутренняя нравственная боль, и она нашла в себе силы деланно-равнодушным тоном заметить, когда Бахметьева кончила свой рассказ.
Так шло
время, не принося ей облегчения, но зато и не без пользы: она начала сознавать в себе приливы того же живого
ощущения мелодии и поэзии, которое так очаровало ее в игре хохла.
Он еще внимательнее ловил голоса окружающей природы и, сливая смутные
ощущения с привычными родными мотивами, по
временам умел обобщить их свободной импровизацией, в которой трудно было отличить, где кончается народный, привычный уху мотив и где начинается личное творчество.
По
временам казалось даже, что он не чужд
ощущения цветов; когда ему в руки попадали ярко окрашенные лоскутья, он дольше останавливал на них свои тонкие пальцы, и по лицу его проходило выражение удивительного внимания.
Но все-таки с тех пор прошло много лет, и нервозная, измученная и раздвоившаяся природа людей нашего
времени даже и вовсе не допускает теперь потребности тех непосредственных и цельных
ощущений, которых так искали тогда иные, беспокойные в своей деятельности, господа доброго старого
времени.
Такие разоблачения могут измучить, и хотя я не говорю, чтоб на всех одинаково лежала печать подобных нравственных страданий, но думаю, что в скрытом виде даже в отъявленном шалопае от
времени до
времени шевелится смутное
ощущение неклейности и бесцельности жизни.
Так пробыла она несколько минут, и Техоцкий возымел даже смелость взять ее сиятельство за талию: княжна вздрогнула; но если б тут был посторонний наблюдатель, то в нем не осталось бы ни малейшего сомнения, что эта дрожь происходит не от неприятного чувства, а вследствие какого-то странного, всеобщего
ощущения довольства, как будто ей до того
времени было холодно, и теперь вдруг по всему телу разлилась жизнь и теплота.
Разумеется, оно далеко не может сравниваться ни с положением фельдмаршала во
время военной кампании, ни даже с положением гарнизонного прапорщика во
время осады Севастополя; но личный взгляд следователя может придать всякому мало-мальски важному делу интерес, не изъятый своего рода тревожных
ощущений.
Но в то же
время сухой, колющий налет бередил и тревожил сердце матери — было смутное
ощущение чего-то враждебного ей.
Я шел, чтоб вам это все рассказать, как будто
время для меня остановилось, как будто одно
ощущение, одно чувство должно было остаться с этого
времени во мне навечно, как будто одна минута должна была продолжаться целую вечность и словно вся жизнь остановилась для меня…
Общее было в то
время, обоих сильно и глубоко мучившее, — «чувство зависимости», — зависимости «души» человека от сил, стоящих выше его, — среды, наследственности, физиологии, возраста;
ощущение непрочности всего, к чему приходишь «разумом», мыслью.
Ощущение близости в несколько шагов от женщины, которая так же, как и он страдает в разлуке с ним и жаждет свиданья — за последнее
время это убеждение всецело укрепилось в уме Неволина — давало ему нечто вроде нравственного удовлетворения.
Если бы вам сказали: ваша тень видит вас, все
время видит. Понимаете? И вот вдруг — у вас странное
ощущение: руки — посторонние, мешают, и я ловлю себя на том, что нелепо, не в такт шагам, размахиваю руками. Или вдруг — непременно оглянуться, а оглянуться нельзя, ни за что, шея — закована. И я бегу, бегу все быстрее и спиною чувствую: быстрее за мною тень, и от нее — никуда, никуда…
Голова после вчерашнего у меня туго стянута бинтами. И так: это не бинты, а обруч; беспощадный, из стеклянной стали, обруч наклепан мне на голову, и я — в одном и том же кованом кругу: убить Ю. Убить Ю, — а потом пойти к той и сказать: «Теперь — веришь?» Противней всего, что убить как-то грязно, древне, размозжить чем-то голову — от этого странное
ощущение чего-то отвратительно-сладкого во рту, и я не могу проглотить слюну, все
время сплевываю ее в платок, во рту сухо.
Возле меня, по запыленной крапиве, лениво перепархивали белые бабочки; бойкий воробей садился недалеко на полусломанном красном кирпиче и раздражительно чирикал, беспрестанно поворачиваясь всем телом и распустив хвостик; все еще недоверчивые вороны изредка каркали, сидя высоко, высоко на обнаженной макушке березы; солнце и ветер тихо играли в ее жидких ветках; звон колоколов Донского монастыря прилетал по
временам, спокойный и унылый — а я сидел, глядел, слушал — и наполнялся весь каким-то безымянным
ощущением, в котором было все: и грусть, и радость, и предчувствие будущего, и желание, и страх жизни.
Придет наконец
время, думаете вы, он сравнит свою прежнюю любовь с своими новыми, свежими
ощущениями: там все знакомое, всегдашнее; там так серьезны, требовательны; там его ревнуют, бранят; там слезы…
Хвалынцев, слишком много перечувствовавший и перестрадавший в эту ночь и в это утро, взволнованный и возмущенный видом стычки, видом крови, наконец не выдержал.
Ощущения его за все это
время были слишком тягостно-разнообразны. Отворотясь от толпы, он облокотился на гранитные перила набережной, судорожно закрыл лицо руками и нервно зарыдал. Это были рыдания болезненного озлобления.
— А не хочется уезжать!.. ей-Богу, так привык я за все это
время… — заговорил он, глядя себе в ноги, словно бы боялся прямым взглядом на нее выдать свои
ощущения.
В то первое
время замечательная, оригинальная красота этой женщины хотя и производила на него свое невольно обаятельное впечатление, но эта красота, это богатство и роскошь тела говорили одной только чувственности —
ощущение, которое, при мысли о любви к Татьяне, Хвалынцев гнал от себя и безусловно осуждал его, хотя это
ощущение все-таки, помимо его собственной воли, как тать закрадывалось в душу и смущало его порою.
Лес вызывал у меня чувство душевного покоя и уюта; в этом чувстве исчезли все мои огорчения, забывалось неприятное, и в то же
время у меня росла особенная настороженность
ощущений: слух и зрение становились острее, память — более чуткой, вместилище впечатлений — глубже.
Пока ни в чем, кроме пьянства, неповинный Меридианов спал, а Ванскок летала по городу, обнося, в виде усладительного шербета, новую весть, Висленев имел
время прочувствовать несколько весьма разнообразных и тягостных
ощущений, сидя в четырех голых стенах маленькой, одинокой камеры в доме одной из полицейских частей.